Бывшего сенатора Hugh Hart вспоминают за доброту и еврейское наследие Ямайки

В четверг, 16 апреля, я получил известие о том, что Hugh C.E. Hart — бывший сенатор и министр правительства — скончался в возрасте 96 лет. Мы впервые познакомились в 2018 году, и моя привязанность к нему быстро окрепла. Перед каждым еврейским праздником я взял за правило заезжать к нему. Мы сидели вместе, накладывали тфилин во время молитвы, и он задавал мне вопрос за вопросом об иудаизме. В свою очередь он делился советами, рождёнными мудростью, накопленной за долгую жизнь. Больше всего запоминались его доброта, любознательность и теплота, от которых каждая встреча становилась радостью.

За годы нашей дружбы я узнал, что Hugh принадлежал к одним из старейших и самых известных еврейских семей Ямайки — Harts, deCordovas и Delgados, — каждая из которых оставила неизгладимый след в истории страны. Его прапрадед был Joshua deCordova, который помог основать The Gleaner в 1834 году, а сам он был дальним родственником Moses Delgado, ведущего бизнесмена XIX века, добившегося гражданских прав для евреев Ямайки. Многочисленные дань уважения, звучащие после его ухода, говорят о широком круге достижений — и о скромном, по-настоящему заботливом человеке за публичным образом.

Еврейская традиция учит, что характер проявляется не только в том, что мы делаем, когда зовёт долг, но и в том, что мы делаем, когда ничего от нас не требуют. «Этика отцов», известный текст еврейской мудрости, спрашивает: «Кто мудр? Тот, кто учится у каждого человека». Hugh воплощал это учение. Вот был человек, который вращался в высших коридорах власти, и всё же слушал молодого раввина с открытостью и подлинным интересом.

В недавнем чтении Торы прозвучал известный стих из Левит 19:18: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя», краеугольный камень еврейского учения. Но на этом отрывок не заканчивается. Полная строка гласит: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя, Я — Господь». Толкователи всех эпох спрашивали, зачем появляются эти заключительные слова. Классические объяснения рассматривают заповеди вроде не держать зла и не питать ненависти в сердце как внутренние деяния, которые ни один человеческий суд не может ни увидеть, ни наказать. «Я — Б‑г» служит напоминанием, что происходящее внутри нас тоже имеет свидетеля. Однако хасидское толкование, как учил раввин Menachem Mendel Schneerson, благословенной памяти, читает стих не как заповедь с божественной подписью, а как одно непрерывное высказывание: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя, Я — Б‑г [который пребывает в вас обоих]». В таком прочтении наша способность любить другого как самих себя опирается не только на силу воли или склад характера. Она рождается из осознания, что оба человека принадлежат к большему божественному целому — тот же Б‑г, что присутствует в вас, присутствует и в человеке перед вами.

Когда я сидел с Hugh, он не цитировал Писание. И всё же — обращался ли он к главе правительства или к раввину, приехавшему перед праздником, — он жил этим принципом. Его теплота и внимание росли из видения общей человечности и божественности в каждом встреченном. Он дарил ту же сосредоточенность, ту же любознательность, ту же заботу независимо от ранга или происхождения. Это урок, который каждый может взять у моего друга Hugh. Не так важно, идёт ли речь о разговоре или о деле. Встречая человека, распознайте в нём божественную суть. Тем самым вы исполняете мицву «возлюби ближнего твоего, как самого себя». После девяноста шести лет переговоров с президентами, премьер-министрами и ведущими деятелями общества он никогда не переставал видеть человека перед собой.

Hugh будут помнить за скромность, доброту, щедрость и любознательность. Однажды он спросил меня, чему еврейская традиция учит о том, что происходит после смерти. Я сказал ему, что добро, совершённое человеком, нельзя стереть — оно остаётся в мире ещё долго после его ухода. На Ямайке и по всему Карибскому бассейну его наследие будет жить очень долго. Да будет память о нём благословением.